© Сергей Анашкин
Я так и не додумался спросить, отчего господина Чана именуют столь несолидно - Фрукт. Возможно, забавного толстяка в детстве дразнили «фруктом», и прозвище так приросло к пареньку, что окончательно стерло имя. А может быть в слове, комичном на наш сух, зашифрован какой-то благопожелательный ребус.
Ответ на этот вопрос я позже нашел в одном из его интервью : «Фрукт – калька с китайского. Меня убеждали взять псевдоним (слово fruit может значить gay). Зачем? Я не намерен менять свое имя».
Так или иначе, режиссер из Гонконга, действительно напоминает тропический плод, фрукт, распираемый спелостью и довольством. Или сувенирного Будду: улыбчив, круглобрюх, пышнощек. Внешность, как водится обманчива. Фрут Чан – не комический персонаж. Солидный постановщик, бытописатель и хроникер буден азитского мегаполиса. Гонконг для него - не гряда небоскребов, не сетка хай-вэев, не дизайнерский аттракцион. Взгдяд куда приземленней - тротуары и тупички. Среда обитания “скромного люда”: мелких обывателей и работяг, с невеликими амбициями и невысоким доходом.
Живи Фрут Чан в любой европейской стране, кино, которое делает он, проходило бы по разряду мейнстима. Там бытовые комедии и социальные драмы – основной течение, главный поток. Иное дело Гонконг. Тут мейнстримом считаются фильмы коммерческих жанров – от экшн-комедий, до гангстерских саг. Реальность жанровых лент – не повседневность улиц. Ткется она из фикций: из архетипов сознания, из чаяний местных масс. Ставка на «рукотворность» среды и «дизайн» обихода , парадоксальным образом, сближает гонконгский экшн и гонконгский гламур. Боевики последних лет несут на себе отпечаток миражного глянца - «высокого стиля» Вонга Карвая, эстетики модных журналов и визуальных синкоп MTV. Фрут Чан ориентирован на другие модели – на киноязык докомпьютерной эры, на контакт с повседневностью, на схемы социального кино. Парадокс контекста: что для Еропы – стандартный мейнстрим (с налетом ретроградности и конформизма) по меркам Гонконга – почти что экстрим, движение против теченья. Зеркальный эффект – чужое «своё» европейцам кажется притягательным и забавным.
Фрут Чан - независимый кинематографист. Стремится к единоличному авторству: сам продюсирует, пишет сценарии, работает с актерами, берет на себя ответственность за монтаж. Возможно поэтому, «Кровавый финал» - дебютный фильм, сделанный в условиях студийного муравейника - Фрут Чан выводит за рамки «своего кино». Список законорожденных лент и без этой картины не так уж мал – шесть фильмов за пять лет, начиная с дебюта дубль два - «Сделано в Гонконге» (1997).
Фрут Чан предпочитает работать с непрофессиональными исполнителями. При этом, в своих интервью он делает акцент не на преемственность неореалистических традиций, а на финансовый аспект - необходимость снизить стоимость производства: «Если вы – независимый кинематографист, то не захотите тратить больше, чем позволяет бюджет. Гонконгские актеры делятся на две категории. Второразрядные исполнители для меня непригодны. Они могут играть, но требуют денег. Конечно, я могу остановить выбор на первостатейный звездах, но они чересчур дороги. Дешевле использовать непрофессионалов». (Из интервью журналу «Тайм»)
Но возможно, пристрастие режиссера к непрофессиональным исполнителям, к девственной незатертости лиц, коренится в природе его персонажей. Все они – жители спальных районов, фигуранты гонконгских толп: лузеры, безработные, мелкие гангстеры, хозяева забегаловок, шлюхи, нелегальные эмигранты из КНР. Этакий простоватый, но по-своему примечательный люд, населяет каждый из «фильмов Чана». Фрут Чан сохраняет верность социальному кино, но стремится избегать явных самоповторов, пробует излагать истории в различных «тональностях». Диапазон – от лирики («Маленький Чун») до гротеска («Голливуд, Гонконг»).
Будучи сам уроженцем коммунистического Китая, Фрут Чан постоянно отыгрывает «континентальную» тему. Первые фильмы режиссера составили своеобразную «трилогию рубежа» - «Сделано в Гонконге», «Самое длинное лето», «Маленький Чун» - их события привязаны к дате воссоединения Гонконга с КНР. Воздействие перемен двойственно. С одной стороны – неуверенность в завтрашнем дне (над анклавом нависла масса континентальной глыбищи). С другой – ускорен процесс консолидации гонконгцев, их самоидентификации по отношению к соплеменникам из КНР. («По культуре мы, конечно, китайцы, но наш образ мысли сформирован влиянием Запада,» - сказал о себе Фрут Чан.) Не случайно, в числе его персонажей - новые мигранты с материка. Мечта о благополучии и достатке привела их на задворки Гонконга. А кого-то даже двинула на панель. Фильмы о проститутках составили вторую трилогию Фрута Чана («Дуриан, дуриан»-«Голливуд, Гонконг» – «Общественный туалет»).
эта персона на IMDb
эта персона на CinemAsia.Ru
эта персона на HKCinemagic
